Домой Рига Латвия Алуксне — Гулбене. Города и усадьбы

Алуксне — Гулбене. Города и усадьбы

Алуксне — Гулбене. Города и усадьбы

Расположенные в северо-восточном углу Латвии городки Алуксне и Гулбене, которые соединяет показанная в прошлой части узкоколейка, интересны в общем-то и сами по себе. В современности они близнецы — оба получили статус города при I республике (Алуксне в 1920-м, Гулбене в 1928-м), оба известны своими неоготическими усадьбами, в обоих живёт по 8 с небольшим тысяч человек. Гулбене более опрятный, но Алуксне более исторический — там и замок есть, и старая кирха, и вдобавок это родина императрицы Екатерины I.

И ещё — это, скорее всего последний, в крайнем случае предпоследний пост о Латвии перед долгим перерывом до зимы.

Как уже говорилось в прошлой части, в Гулбене я прибыл в 10 утра, а поезд отходил в 12:55. Трёх часов в общем-то с излишком хватит, чтобы сходить к усадьбе на другом конце города и вернуться обратно. Дома привокзальной слободки — местами латвийские городки не отличить от российских, особенно с учётом северной природы:

2.

Путейские дома — их трудно с чем-то перепутать:

3.

Внушительного размера костёл (2000) напоминает о близости Латгалии. А есть ли тут православная церковь — даже не знаю. Хотя русскую речь тут на улицах услышать можно.

4.

Прежде Гулбене назывался Шваненбург, и основан был в 1340 году как епископский замок, северный форпост Рижского архиепископства, разрушенный в Ливонскую войну и более не восстанавливавшийся. С 1763 года известно здешнее поместье Вульфов, ну а сам город развиваться начал, видимо, с постройкой железной дороги. В межвоенное время его называли в путеводителях «город цветущих садов», и в общем это и сейчас актуально — город бедноват, но уютен и украшен:

5.

От вокзала к усадьбе я шёл минут 30-40, по какой-то совсем невзрачной местности. На самом деле центр города остался правее вдоль параллельной улицы, и через него я возвращался.

6.

Вход в Старогулбенское поместье, оно же Вецгулбене или Альтшваненбург, оказался через территорию АТП — левее за амбаром стояли в ряд автобусы:

7.

Увы, забыл сфотографировать схему усадьбы (а стенд тут конечно же есть), и потому не воспроизведу по памяти назначение построек. Скажу лишь, что хозяйственные постройки в Вецгулбене оказались красивее дворцов:

8.

9.

9а.

На заднем плане — торец дома с прошлых кадров, а спереди, сколь я запомнил, приусадебная сыроварня. Ныне эти постройки заняты какими-то учреждениями:

10.

Памятник борцам за независимость (1929) на фоне ресторана и гостиницы, занимающих, кажется, бывший манеж:

11.

Через дорогу — кирха (1843). Подозреваю, башни она лишилась в советское время:

12.

Но вообще, усадьба меня разочаровала и что я уже на её территории, я догадался не сразу. Дело в том, что её главный памятник — Белый дворец 1760-х годов, к проектированию которого якобы даже привлекали Расстрелли, находится в состоянии, что называется, «жесточайшей реставрации»:

13.

14.

Все остальные постройки — второй половины 19 века, как например вот эта оранжерея, ныне занятая краеведческим музеем:

15.

Вон у тех же женщин близ машины я спросил, где Красный дворец — и оказалось, что это вот он и есть:

16.

С обратной стороны куда как живописнее. Совсем как в Англии — так и представляешь в этом дворце, у камина, старого лорда-писателя в индийском халате и с трубкой, одиноко глядящего в огонь. На самом деле Красный дворец построил барон Генрих Вульф для своей жены Мариссы.

17.

Дома около усадьбы:

18.

Обратно на вокзал я шёл другой дорогой. Типично прибалтийского вида пятиэтажки с цветниками на балконах, коттеджики, и тут же — совсем как у нас, огороды.

19.

Всё-таки очень странное поветрие украшать дома колёсами:

20.

Собственно, центр Гулбене — довольно оживлённый и ухоженный. Последние лучи Солнца перед наползающей хмарью:

21.

Тут сохранилось несколько довольно выразительных зданий времён Первой республики:

22.

23.

24.

Далее я вернулся на вокзал и ещё минут 40 прождал поезда. Я всё-таки люблю такие городки, куда специально бы не поехал, но «по дороге» выпало время пару часов погулять. Ну а дальше — см. прошлую часть

Алуксне

…которую я закончил фотографиями тупиковой станции в Алуксне. Как уже говорилось, северная половина линии до Валки была разобрана в 1970-е годы, и в Алуксне вокзал находится на южной окраине, и к центру отсюда идти минут 10-15 через довольно непритязательные районы.

25.

Интересно, что это за здание? Похоже на казармы времён I республики, но в Риге мне похожие дома на окраинах аттестовали как бараки для немецких военнопленных, восстанавливавших города после войны.

26.

Ещё домики по дороге к центру. Эх, радует мне глаз эта буйная растительность прямо в городах! Без иронии.

27.

28.

29.

И наконец я вышел к старой усадьбе. Если в Гулбене замки Белый и Красный, то в Алуксне — Старый и Новый: первый был основан в 1342 году как орденский Мариенбург (видимо, в пику епископскому Шваненбургу), второй — в 1742 году как владение, пожалованное Елизаветой графу Воронцову за то, что помог обезвредить Анну Леопольдовну. Тот, впрочем, почти сразу подарок продал, а купил его не абы кто, а Отто Герман фон Фиттингоф — на тот момент едва ли не самый влиятельный барон в Лифляндии и вдобавок дальний потомок Арнольда Фиттингофа, первого комтура этого маленького Мариенбурга.

30.

Отто Герман, впрочем, в будущем Алуксне тоже не отметился — парк основал его сын, а нынешний дворец воздвиг в 1859-63 годах его внук. Вроде помимо дворца тут много всего — всякие павильоны (в том числе деревянный в честь Александра I, 1822 года постройки), но я их даже не искал. Почему? Ну во-первых, показываю я эту усадьбу первой в Видземе — но видел-то я её последней! И после Берини, Унгурмуйжи, «новых замков» Цесиса и Сигулды и ещё десятка чуть-чуть других, но всё-таки похожих курляндских поместий мне усадебная архитектура 19 века просто примелькалась. Вдобавок — дождь, мокрые ноги, усталость… Хорошо, что в Латвии, в отличие от Литвы, это не интерпретируется читателями как целенаправленное пренебрежение.

31.

Ниже замка — воинский мемориал, доски с именами павших видны на заглавном кадре:

32.

Вообще, дворец небольшой — но на мой взгляд один из красивейший в Видземе:

33.

Вскоре я доковылял на автопорт, и решил уезжать побыстрее — но оказалось, что ближайший автобус лишь через 3 часа, а в Ригу на нём доехать мне и вовсе в 10 вечера. На самом деле сейчас я рад, что судьба удержала меня от малодушия, и хотя в усадьбу я уже не вернулся, только и оставалось, что пойти гулять по городу. Алуксне по сравнению с Гулбене оказался куда более запущенным, да и контингент тут, прямо скажем, не очень приятный, в столовой у автовокзала, где еда столь же дешёвая, сколь и невкусная, мне сидеть было некомфортно.
Тем не менее, главная улицы перекопана, то есть скоро и тут будут плиточка, ограды и велодорожки. В Алуксне, стоящем у старой дороги из Риги в Петербург, исторический центр 1920-30-х куда капитальнее и целостнее, чем в Гулбене.

34.

Другая сторона той же улицы. Часы — на площади у автопорта… который впрочем тут представляет собой старый добрый советский автовокзал со схемой маршрутов района над окошками кассы, не знавший ремонта наверное со времён Леонида Ильича. Здесь же видно разочарование — шпиль кирхи, довлеющей над городом, упакован в леса:

35.

Здоровенный амбар во дворе — явно часть усадьбы:

36.

В принципе цельная застройка в Алуксне — это буквально один квартал между автовопортом и кирхой. Вот его другая сторона:

37.

Что же касается кирхи, построенной в 1781-90 годах на месте своей предшественницы — то помимо того, что она сама является одной из красивейших в Латвии, с ней связана веха латышской и русской истории.

38.

В конце 17 века в кирхе, стоявшей на этом месте прежде, служил пастор Эрнст Глюк. Остзейские пасторы, в основном немцы по национальности, тем не менее были обязаны знать латышский язык, чтобы успешно вести проповеди среди крестьян, которые к тому же только-только позабыли язычество. И вот Эрнсту Глюку то ли пришла в голову, то ли была спущена шведской администрацией (пытавшейся снизить влияние баронов) идея перевести на латышский Библию. Ну а в те времена перевод Библии на чей-либо язык значил признание этого народа людьми. Глюк завершил свой перевод в 1683 году, и это стало первым шагом к Атмоде — «национальному пробуждению». Подробнее я эту историю рассказывал в постах «Латыш и его господин» и о городе Лиелварде.

39.

Пасторский домик, вроде как сохранившийся от кирхи 17 века, ныне делят туринфоцентр и Музей Библий имени Глюка. Последний оказался закрыт по случаю воскресения (в Латвии кстати половина музеев имеют выходные воскресение-понедельник вместо привычных нам понедельник-вторник), но половина экспозиции видна через окно — здоровенные фолианты, в которых я всё равно мало что бы понял.

40.

А если пройти этак с километр по главной улице, можно выйти к «дубам пастора Глюка». Но! Если вы думаете, что пройти километр по раскопанной улице, когда в воздухе даже не дождь, а мелкая водяная пыль, за 10 минут промочившая меня до нитки, забиваясь под непромокаемую куртку, легко — вы очень ошибаетесь! В общем, ковыляя туда стиснув зубы мимо пятиэтажечных кварталов, я мечтал лишь поскорее оказаться в среднеаизатской пустыне и цель свою называл не иначе как «глючные дубы». По легенде, Эрнст Глюк после перевода каждой библейской книги сажал по дереву, и из насаженной им аллеи уцелели с тех пор вот эти два дуба… однако у меня стойкое чувство, что они моложе лет этак на 150-200, трёхвековой дуб всё-таки выглядит несколько иначе.

41.

Глюк же косвенно оказал влияние и на русскую историю: его воспитанницей была Марта Скавронская, родители которой в 1684 году умерли от чумы. Где они жили и кем она соответственно была по национальности, историки спорят до сих пор — одни говорят, латышка или даже литовка из под Кегумса, другие — эстонка из под Дерпта, благо Мариенбург стоял как раз на полпути. Как бы то ни было, когда в 1702 году в Лифляндию вошли русские войска, Глюка сначала доставили в Москву как пленного и несколько недель продержали в тюрьме, но затем образованный немец был приглашён на русскую службу, основал первую гимназию в Москве и даже писал стихи по-русски. Ну а Марта (годом ранее выданная замуж за драгуна Крузе, погибшего в тех же боях) стала походной служанкой и видимо любовницей фельдмаршала Бориса Шереметева, затем перешла с теми же обязанностями Меньшикову, а затем и самому Петру I, который прозвал её Катериной и судя по всему действительно сильно полюбил и по воспоминаниям современников только лишь с ней отдыхал душой. В 1707 году она была крещена в православие и получила имя Екатерина Михайлова (так как Михайлов — подпись-инкогнито самого Петра I), в 1712 году стала официальной женой императора, а после его смерти — и императрицей, первой официальной женщиной-правительницей России со времён княгини Ольги. Правила она, впрочем, недолго — но женским началом у власти ознаменовался весь 18-й век, самый пожалуй успешный век русской истории.

42.

От кирхи я спустился к озеру Алукснес — оно вообще-то довольно крупное (6км в поперечнике), но город стоит на узком заливе, большую часть которого занимает Замковый остров (или Пилсала).

43.

Лодочные гаражи у воды потрясающе колоритны:

44.

У берега, кажется, гимназия:

45.

Погреб у которой глядит на остров, на руины Мариенбургского замка:

46.

У моста озерцо с натуральными лотосами. Мужик на резиновой лодке долго возился с чем-то под водой, периодически чуть не навернувшись матюкался по-русски (это латыши умеют!), а когда я шёл обратно — лодка лежала на берегу, а мужик с довольным видом глядел на бьющий в том же месте фонтан. Деревянный павильончик вдалеке же занимает небольшой ресторан, где под запах мокрого дерева в тепле было очень приятно пообедать.

47.

В озере тростник:

47а.

А руины замка невелики, но выглядят сурово и средневеково. Арнольд Фитингоф был по происхождению французом, его настоящее имя Арно де Бетанкур, и он был беглым тамплиером: в 1307 году этот легендарный орден был уничтожен по приказу французского короля, а его рыцари преданы суду — лидеров сожгли на кострах, рядовых членов приговорили к каторге или сослали в монастыри. Тамплиеры вообще овеяны легендами до фэнтезийности, и местная легенда гласит, что Бетанкур прихватил с собой сокровища тамплиеров и спрятал их в подвалах замка, а Пётр I выкопал и построил на эти деньги Петербург.

48.

Под древними стенами теперь футбольное поле:

49.

Внутри — летний театр:

50.

А вон уже на «материке» та самая школа и погреб:

51.

Понравилась новость ,поделись в соц.сетях :
Loading...

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.