Домой Рига Латвия Курляндская глубинка. Эмбуте, Приекуле, Вирга, Гробиня

Курляндская глубинка. Эмбуте, Приекуле, Вирга, Гробиня

Курляндская глубинка. Эмбуте, Приекуле, Вирга, Гробиня

2.

Первую остановку мы сделали в Эмбуте – деревеньке (которую я, откровенно сказать, даже не заметил) на речке Ланке, в центре одноимённого природного парка, созданного в 1999 году на основе советского заказника (1977) и активно поддерживаемого Евросоюзом. С утра всё оказалось закрыто, но поляна у дирекции парка зелёная просто донельзя:

3.

Божьи коровки – деревянные:

4.

А вот здоровенный чёрный слизняк, в которого я чуть не вляпался – вполне себе настоящий:

5.

На самом деле природа тут действительно выглядит чистой, нетронутой и не по-европейски мощной. И бесформенные развалины замка в таком пейзаже впечатляют сильнее, чем целый замок в ином месте.

6.

История его в общем-то сверхтипична для Курземе: селение куршей на соседнем холме – с незапамятных времён; замок крестоносцев Амботен – с середины 13 века; бесконечная делёжка владений между Тевтонским орденом и Курляндским епископством, которому Амботен принадлежал – всё Средневековье; разрушение замка – в Северную войну. Замком, а позже поместьем владели Корфы, Кетлеры, Мирбахи, Остен-Сакены… с первыми мы встретимся в Приекуле, с последними встречались в Дундаге. Усадбеный дворец также не сохранился, сгорев в Гражданскую войну. В общем, за подробной историей отсылаю на “Замки Латвии”.

7.

Откровенно говоря, сюда просятся не исторические факты, а легенды. Их вокруг Эмбуте немало, самая известная – про вождя куршей Индулиса, который полюбил дочь крестоносца Арию. По мотивам этой легенды Янис Райнис (крупнейший латышский поэт) в 1911 году написал поэму “Индулис и Ария” – одно из известнейших в Латвии литературных произведений. Увы, не нашёл ни её текста на русском, ни внятного пересказа.

8.

В России замков нет, и тем более впечатляющие их образы рисует воображение русского человека. Эмбуте – один из таких образов: сумрачные заросшие руины, с которыми связаны красивые и страшные события давно минувших дней. По соседству находится также Индулисово городище, а на расположенном поодаль холме Верескалнс лежит валун, который отождеставляют с могилой вождя, но мы туда не добрались. А деревянных мечей, кстати, два – по разные стороны дороги:

9.

На другом холме – руины кирхи (1684), разрушенной осенью 1944 в боях за Курляндский котёл:

10.

Про феномен Курляндского котла, который немцы сдали лишь после безоговорочной капитуляции Германии, я уже упоминал (наиболее подробно – в Тукумсе). И если внутри “котла” войны практически не было, чему Курляндия обязана сохранностью своих древностей, то вот по его краям творился настоящий ад. И почти весь наш путь в этом посте – именно по южному краю “котла”, где Красная Армия всё-таки сумела потеснить фашистов.

10а.

Наш путь – как раз между красной и чёрной пунктирной линиями, и следов войны по дороге будет немало:

11.

Как например крошечный городок Приекуле (2,6 тыс. жителей) в 15 километрах от Эмбуте и в 40 от Лиепаи был отбит в феврале 1945 года и при этом разрушен на 9/10. Пейзаж здесь не курляндский, а прямо-таки белорусский:

12.

Внушительных размеров амбар с жизнеутверждающим граффити у путей – городок делит пополам железная дорога (к вокзалу мы не подъезжали), и всё интересное сохранилось за путями, в южной половине Приекуле.

13.

Собственно, замок Преекульн известен с 1484 года как владение Клауса Корфа – с этой фамилией, оставившей немало следов по всей Российской империи, мы уже встречались в латгальском Крустпилсе (заречная часть Екабпилса) – их главная резиденция была там, но Крейцбургом они завладели на 101 год позже. Вернее, в 1618 году род Корфов раскололся на две самостоятельные ветви, центрами которых были Преекульн и Крейцбург соответственно. В Остзейском краю Преекульн был одной из самых известных усадеб, а селение при нём разрослось с постройкой Либаво-Роменской железной дороги (1878) и получило городской статус в 1928 году, то есть видимо богатой рядовой застройки тут и до войны не было.

14.

На холме в центре зажелезнодорожной части – кирха (1795). С башни её предшественницы (17 века постройки) в 1684 году летал Приекульский Икар – местный кузнец Звиедрис Йохансон соорудил себе крылья из плотной ткани на эластичном сосновом каркасе и сумел пролететь на них (вернее, спланировать) примерно 2 километра, при посадке сломал ногу… после чего был пойман, просидел в тюрьме пока нога не заживёт и осуждён к сожжению на костре, ибо не пристало грешным смертным людям крылья себе приделывать.
В принципе такие легенды ходят о самых разных местах, у нас вот холоп Никита летал аналогичным образом в Александровской слободе при Иване Грозном. Крылья Звиездриса вроде как хранились в усадьбе Корфов, но пропали в Первую Мировую.

15.

В церкви была усыпальница Корфов, пережили ли могилы войну (тогда кирха сгорела) – не знаю. Две самых богатых могилы у входа, по разные стороны башни:

16.

17.

А чуть дальше, на крутом повороте – остатки Приекульской усадьбы, растворившейся в городе. Слева направо Шведские ворота, дворец Корфов и декоративная башенка:

18.

Собственно, почему эти ворота Шведские – никто не знает. Может быть, по аналогии (причём явно более поздней) с Шведскими воротами в Риге? А может, с ними связан какой-то эпизод одной из шведских войн. Насколько я понимаю, это был не вход в усадьбу Корфов, а блокпост на дороге в Литвую и Пруссию, где Корфы собирали пошлину. Считается, что ворота построены в 1688 году, но вроде как по стилю тянут скорее на начало 17 века (см. опять же “Замки Латвии”):

19.

Теперь же ворота стоят одиноко:

20.

Над аркой – гербы Корфов, а по бокам деревянные стражники. До войны тут стояли каменные, причём что интересно – в похожем слегка комическом стиле (фотографии есть выше по ссылке):

21.

По-моему приекульские Шведские ворота интереснее рижских:

22.

Через дорогу – декоративная башенка (судя по виду, 19 века) и велоцветники:

23.

А дворец Корфов 1890-х годов постройки с советских времён занят школой – да впрочем, думаю, к весне 1945-го от него оставались лишь голые стены:

24.

В целом, может быть из-за наплывшего тумана, атмосфера Приекуле довольно мрачная. Той курляндской игрушечности тут нет, а вот поступь войны звучит по сей день – тут и там откапывают то не разорвавшиеся снаряды, то неопознанные трупы. Здесь находится одно из крупнейших в Латвии красноармейское кладбище (более 20 000 захоронений). Именно Приекуле, мне кажется – главный памятник Курляндского котла.

25.

И до чего показательно, что утренняя хмарь наползла, когда мы сюда въехали и рассосалась, стоило только отсюда выехать. Приморская Латвия, как и приморская Литва, вся утыкана ветряками – правда, их тут всё же поменьше и сами они пониже:

26.

По дороге завернули на полчаса в деревеньку Вирга чуть в стороне от трассы:

27.

Рената решила показать мне интересный по-своему памятник – “сапог Карла XII”: в 1702 году здесь находился зимний лагерь шведской армии. Ещё один Карлов сапог я уже показывал в Кулдиге:

28.

Старые амбары, переделанные в жильё – барачник по-прибалтийски. Внутри обычная грязная лестница, на которой я пытался сфотографировать кошку, но кадры выходили нерезкие, а потом раздались шаги, и я ушёл по добру по здорову. Интересно, от чего они остались – имение, фабрика? Или может уже при Советах построены?

29.

А нашей следующей целью был городок со звучным названием Гробиня (при немцах соответственно Гробин), по сути город-спутник Лиепаи (4,2 тыс. жителей) в нескольких километрах от последней:

30.

Удивительно, но сто лет назад Гробин с 1,7 тысячами населения был центром супер-уезда Курляндской губернии, куда в качестве заштатного города входила Либава (к 1913 году разросшаяся до 100 тыс. жителей, обойдя и уездный, и даже губернский центр), а также Поланген – нынешняя литовская Паланга на тогдашней границе с Пруссией (из-за чего в 1919-21 годах Паланга принадлежала Латвии). Вот это, как я понимаю, бывшая уездная администрация:

31.

Напротив – кирха (1662):

32.

А совсем рядом – большие, но странно неэстетичные развалины Гробинского замка, издали похожие на какую-то советскую заброшку… кабы не каменная кладка:

33.

Известный с 1398 года (хотя основан был безусловно раньше), Гробинский замок был центром округи на протяжении всей своей истории, менялось только название подчинённое ему единицы – фогтия, гауптманство, уезд…Так и получилось, что уездный Гробин в 70 раз уступал заштатной Либаве.

34.

Старейшие его корпуса (кажется, на кадре выше) относятся к 14 веку, большая часть – к 17-мо. Интересно, что в 1560-1609 годах Гробинским округом владела Пруссия – Готард Кетлер ещё до упразднения ордена сдал эти места в аренду своему старшему коллеге Альбрехту Гогенцоллерну (который из католических магистров в лютеранские герцоги переквалифицировался в 1525-м). А в 1659-60 здесь находился под шведским арестом герцог Якоб, наблюдавший лишь, как Швеция уничтожает всё, что он и его предки создали.

35.

Больше всего Гробин почему-то напомнил мне прусскую Бальгу – хотя та меньше, глуше и старше

36.

Выйдем наружу… Нет, отсюда бы ни за что не догадался, что это замок, а не заброшенная советская фабрика:

37.

Но впрочем, самые интересные события в истории Гробина происходили раньше, если точнее – более тысячи лет назад. Здесь находилось крупнейшее в Прибалтике поселение викингов, в хрониках известное как Зееборг (Мореград). По другим версиям, оно находилось южнее, но всё же в этом же районе. Вообще, очень странно, что викинги так и не колонизировали Прибалтику – то ли местные племена тогда были сильнее, то ли… есть гипотеза, что первым древнерусским государством был Полоцк, который вёл со скандинавами долгую войну в незапамятные времена (вкратце эту историю, разумеется достоверно не подтверждённую, я рассказывал здесь). За Зееборг боролись свеоны (шведы) с Готланда и даны (датчане), против них периодически бунтовали курши. Собственно, так всё и кончилось: даны напали на свеонов, курши восстали, перебили одних и прогнали восвояси других, а затем викинги вернулись и вырезали уже куршей, однако возрождать Зееборг не стали. Памятник тех времён – рунический камень, фотография которого (а также, конечно, история замка) есть на сайте Ренаты Римша.

38.

За замком – пруд на реке Аланде. Некогда она была достаточно глубока, чтобы сюда заходили суда. Однако обмеление реки и рост тоннажа привёли к возвышению Либвы на открытом море.

39.

Однако вот ещё стоит ладья:

40.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here