Домой Рига Латвия Лиепая. Морской фасад

Лиепая. Морской фасад

Лиепая. Морской фасад

В нынешней Латвии Лиепая — третий по величине город (85 тыс. жителей) после Риги и Даугавпилса, и сейчас она меньше, чем была сто лет назад. В сущности, в Курляндской губернии именно заштатная Либава была главным городом, превосходя уездный Гробин в 70 раз, а губернскую Митаву — втрое. И кабы не Курляндский котёл, скорее всего война оставила бы от неё немногое, так как именно Либава была главной целью Красной Армии в той операции… но наши заняли её без боя уже после капитуляции Третьего Рейха, поэтому она прекрасно сохранилась: по масштабу и аутентичности ближайший её аналог — знаменитые украинские Черновцы.

О Лиепае будет 6 частей с севера на юг, от мрачноватых военно-морской Каросты и индустриального Нового города к Старому городу, в котором как нельзя лучше звучит народное название «Лепая». Но для начала пройдёмся вдоль берега Балтики, который от города стабильно отделён не промзонами так парками.

Лиепая устроена сложно, и вместе с тем весьма логично, так что начну рассказ с карты. Старая Либава сложилась в 17 веке стараниями Якоба Кетлера, Новая — в 19-м вокруг вокзала построенной в 1870-е годы железной дороги (которая соответственно делит Новую Либаву на центр и Северное предместье), ну а Кароста (от латышского Kara Osta — Военный порт) и Тосмаре — это созданная в 1893-98 годах военная база Российской империи, изначально отдельный город Порт-Александр III. Наконец, Гробиня (чуть за краем карты) — это городок у замка, испокон веков бывший центром округи, его я показывал в прошлой части.

2.

Вообще, удивительно, но Лиепая выросла не из замка (хотя он и был недолго на месте цифры 3). Сам этот район пытались когда-то осваивать ещё викинги, с городом которых Зееборгом иногда отождеставляют как раз-таки Гробиню. А с 1253 года известна рыбацкая деревенька Лива, причём её название происходит не от ливов (хотя и из их языка), а от «liiva» — Песчаная. Также иногда она упоминается как Ливская гавань, но всё же основным портом тогда был Гробин — маленькие средневековые суда легко поднимались 10 километров по речке Аланде. И даже когда тоннаж судов стал расти, Ливе это не помогло: в качестве портов Ливони хватало Риги и Ревеля, а Литве морскую торговлю вести было сподручнее через Польшу. В 1560-1609 годах Гробинский округ вообще принадлежал Пруссии, и тогда впервые появилось название Либау. Однако в молодом Курляндском герцогстве, которое даже пыталось вести колониальные захваты (см. например здесь) оказалось всего 2 потенциальных порта — Виндава (Вентспилс) и Либава, которая по возвращении в герцогство стремительно пошла в рост, в 1625 году став городом. Первый её расцвет пришёлся на 17-й век, но как и вся Курляндия, она была опустошена шведскими войнами и вновь зачахла. Однако порты были нужны и России — крупнейшему в тогдашнем мире экспортёру зерна: в 1871-76 годах Либаво-Роменская железная дорога соединила Балтику с украинской житницей, и город вновь начал расти взрывными темпами, наглядной иллюстрацией чего стал морской пассажирский маршрут Либава — Нью-Йорк, коим навстречу лучшей жизни эмигрировали литвинские евреи (вообще, откуда ещё у нас пароходы в Нью-Йорк ходили? Одесса, Петербург?). В принципе, как верно заметил Перископ, в начале ХХ века ближайшим аналогом Либавы был Владивосток… но их судьбы сложились по-разному: Либава в ХХ веке — город, которому очень не повезло.

3.

Почему в 1890 году именно здесь решили строить крепость первого класса и главную базу Балтийского флота — на самом деле та ещё загадка: до Пруссии было около 70 километров, то есть немцы могли занять её молниеносным ударом. Возможно, проект пришёлся как раз на время технологического рывка, когда резко выросла дальнобойности артиллерии и мобильность сухопутных войск, и что имело смысл в 1890 году — не имело в начале ХХ века. А возможно, это был банальный, прости боже, распил бюджета — царские чиновники это очень хорошо умели, особенно в военном ведостве. Как бы то ни было, проект сочли настолько ошибоычнм, что в 1907 году крепость упразднили, а её постройки взорвали. Немцы же действительно занимали Либаву молниеносным ударом и в 1915, и в 1941-м.

3а.

И лишь в послевоенном СССР, завоевавшем Литву и Восточную Пруссию, военно-морская Лиепая наконец обрела смысл. Однако в постсоветское время «Севастополя на Балтики» не получилось: российский флот ушёл в Балтийск, а Латвии такая масштабная инфраструктура оказалась не по размеру — поэтому лес севернее Каросты буквально нашпигован заброшенными военными объектами.

4.

Причём базировались здесь не только ВМФ, но и ракетные войска.

5.

Самые интересные из которых — две батареи на берегу. Вид с Северного мола — на переднем плане батарея №3, а ветряк отмечает батарею №1. К ним меня возили Рената и Валерий — самому идти действительно пришлось бы далековато.

6.

Батарея №1 — попроще. Её постройки дореволюционные, но при этом бетонные — для своего времени это было «по последнему слову техники»:

7.

8.

Пляж с тенью ветряка, вдали молы Лиепайского порта:

9.

Сам ветряк, вид от подножья. Удивительно, но крутится он довольно тихо, с едва различимым свистом:

9а.

А берег завален грандиозными обломками — как я понимаю, это и есть взорванная в мирное время крепость… пожалуй самая бездарно потерянная крепость в истории:

10.

Среди обломков ныне купаются люди… Это вид уже с батареи №3, прошлые кадры — под ветряком:

11.

Третья батарея:

12.

Как я понимаю, под каждым из этих навесов стояло орудие… а как известно, одна береговая пушка может стоить 100-пушечного фрегата (тезис ещё из эпохи парусов):

13.

Самое впечатляющее — это руины в балтийских волнах. Совершенно нереальное впечатление:

14.

15.

Смотреть на всё это одновременно и любопытно, и обидно. Чуть менее бездарным образом царская армия просадила Ковенскую крепость — но хотя бы в бою.

16.

О Каросте — родине русского подводного флота и месте, откуда Балтийская эскадра уходила в Цусиму — я расскажу в другой части. Сейчас же отправимся южнее, к берегу Северного предместья, в район торгового порта:

17.

Акваторию порта прикрывают два мола — Северный начинается как раз в Северном предместье, а Южный — в Старой Либаве за Торговым каналом. К Южному молу я близко не подходил, а вот как выглядит от основания Северный:

18.

Времени было много, погода — хорошей (тёплое Солнце и прохладный ветер), и я решил пройкти Северный мол до конца:

19.

Взгляд назад. Треножники, похожие на гигантских морских беспозвоночных — это защита от волн. Слева видна батарея №3:

20.

Прогулка по молу, туда и обратно, у меня заняла около часа — его длина 1800м, и я совершенно не ожидал, что это окажется ТАК много. И самое весёлое началось дальше — ровная поверхность под ногами была лишь где-то половину мола, а дальше её сменило нечто, более всего похожее на морской риф:

21.

Идти по такой поверхности оказалось очень тяжело, тем более местами в ней зияли глубокие дыры. Хуже всего — за эту прогулку я протёр до дыр подошвы своих кроссовок, что мне аукнулось в последнующие дни: это в Курляндии меня сопровождала хорошая погода, а дождливое Видземе я уже показывал — как оказалось, ходил я фактически босиком, насквозь промачивая носок даже не от лужи, а просто от влажной земли.

22.

Зато в дальней части мола почти безлюдно, и от тех рыбаков с кадра выше до площадки в конце мола — несколько сотен метров. По совместительству этот мол оказался и самой западной точкой путешествия. А его масштаб легче всего оценить, оглянувшись:

23.

Вид на гавань:

24.

Но здесь тоже всё невесело: военные проекты мало того что не оправдали себя, ещё и не дали развиваться Лиепае как торговому порту. Как результат, даже сейчас с грузооборотом около 7 миллионов тонн Лиепая — самый маленький порт на постсоветской Балтике (правда, тут как считать: Калининград с Балтийском по отдельности и Выборг без Высоцка всё-таки были бы меньше)… впрочем, и растёт она в трёх прибалтийских странах наиболее быстро. Основной груз — лес, но это уже проблема всей Латвии, которая из неэффективной машиностроительной республики превратилась в эффективную лесопильную:

25.

Зато с другой стороны — ветряки. В Литве они производят уже 12% энергии, в Латвии скорее всего поменьше, а вот у нас почему-то так и не прижились (возможно, из-за дешевизны углеводородов).

26.

Виды на город… хотя как уже говорилось, Лиепая построена по «голландской схеме», то есть к морю обращена не фасадом, а промышленными задворками. В панораме берега глазу зацепиться практически не за что, лучше всего виден Никольский Морской собор (1900-03) — доминанта Каросты:

27.

Мост имени Оскара Калпака через Военный канал связывает Каросту с Новой Либавой. Между прочим, проект Эйфеля, и по его изящному облику это видно:

28.

Многоэтажки Северного предместья и три трубы металлургического завода, основанного в 1893 году и ныне единственного в Прибалтике:

29.

Перенесёмся теперь на тот бережёк — вообще, это единственное место в городе, где жилая застройка открыта морю. Море, как видите, отделено от берега авандюной — песчаным валом, который наметают балтийские ветра. Пляж здесь грязноват — но основные лиепайские пляжи южнее порта и я их ещё покажу.

30.

Портовые постройки в Северном предместье:

31.

Маневровый тепловозик ТГМ совершенно узкоколейного вида поволок куда-то состав — скорее всего порожний, и эти вагоны кажутся ему не по размеру:

32.

Снимайте осторожнее — порт охраняется роботами, и попасться такому я бы очень не хотел:

33.

А вот рисунок рядом с портом на заборе… В принципе Лиепая — это неферская столица Латвии, и хотя панки и металлисты тут как и повсюду ушли в прошлое, всё ж такие увидеть человека с хаером или услышать проносящегося мимо байкера тут случается чаще, чем в Риге. Однако на этом заборе совсем другое: Лиепая — столица латышского рока, а «Цой жив!» — один из маркеров русского мира:

33а.

А вот так порт выглядит с юга — зелёная башенка отмечает Южный мол, а красная — начало не связанного с берегом волнолома:

34.

У руин батарей я был в воскрсение с Ренатой и Валерием, на Северный мол ходил в середине дня понедельника, ну а сюда наведался около четырёх часов вечера вторника — осмотрев всё, что планировал, и видя, что времени ещё полно, решил просто искупаться в море и отдохнуть на пляже — а белая полоса пляжей хорошо видна на карте в начале поста. Впрочем, Лиепая всё же не курорт, и народу на этих пляжах гораздо меньше, чем в Юрмале или Вентспилсе:

35.

Главный пляж прилегает к Старому городу, от которого отделён Приморским парком. На авандюне — советский памятник не вернувшимся с моря:

36.

Прежде, чем всё-таки искупаться, я прошёл по берегу пару километров — за неименеем плавок я понадеялся найти нудистский пляж, и таки нашёл. Собственно, об этом я уже писал в Юрмале — такой отдых в Прибалтике не популярен, и что там, что здесь в моём единоличном распоряжении была сотня метров чистейшего песчаного берега. Более того, хотя про Юрмалу я рассказывал раньше, первое за поездку купание у меня было именно здесь. Балтика оказалась тёплой, не слишком солёной (за что я реки люблю больше, чем моря!) и с волнами как раз такого размера, чтобы купаться было уже не скучно, но ещё не страшно.

37.

От пляжа в город шёл я по тропкам через сосновый бор, набрёл на кладбище домашних животных — странно, но вижу такое второй раз в жизни, а первый был в концептуально близком Балтийске:

38.

Дальше обнаружился ещё один форт, расположенный примерно там, где недолго стоял замок Либау:

39.

С Лиепайским озером, которое здесь подходит наиболее близко к морю, форт связывает Перконский (Перунов) канал — откуда такое звучное название и когда он был вырыт, судить не берусь.

40.

Это уже самый выезд из города, улица Клайпедская. До литовской границы полсотни километров, до Клайпеды (см. в двух частях) — порядка 80, но говорят, автобус меж двух портов курсирует даже не каждый день. Сто лет назад Либава была втрое крупнее Мемеля, сейчас Клайпеда вдвое крупнее Лиепаи и несравнимо зажиточнее. Тем не менее, машины с литовскими номерами тут попадаются достаточно часто: говорят, литовцы любят наведываться в Латвию на дикие пляжи.
А вот памятник у дороги — видимо, напоминание о варяжском Зееборге:

41.

Здесь же набрёл на тихое кладбище защитников Лиепаи, которую немцы заняли 27 июня 1941 года, на пятый день войны. Под памятником — тот самый Николай Дедаев, о гибели которого повествует табличка на руинах форта, показанного в начале поста.

42.

В центр возвращался на трамвае. С юга в Лиепае всё-таки есть крупный спальный район Эзеркрастс. Трамвай здесь — старейший в Латвии (1899) из трёх, и единственный с привычным нам пантографом (у рижского и даугавпилсского — один «рог» типа троллейбусного). Зато непривычно тут то, что трамвай имеет «метровую» колею — ещё в бывшем СССР такие остались в российских Калининграде и Пятигорске, украинских Львове, Виннице, Житомире и Евпатории.

43.

Ныне у трамвая один маршрут длиной 9км, связующий Эзеркрастс на южной окраине с металлургическим заводом на главном выезде. Пути в основном довольно раздолбанные, но активно ремонтируются и даже строятся (на кадре выше как раз новый конечный участок), из-за чего несколько раз трамвай останавливался, чтобы пропустить встречных.

44. На заднем плане церковь мормонов.

Вагончики старенькие чешские:

44а.

В нынешей Лиепае живёт порядка 80 тысяч человек (55% латыши, 40% русские с украинцами и белорусами, 3% — литовцы). Сто лет назад тут было 95 тыс., при I республике стабильно около 50 тыс., а к моменту распада СССР — 114 тыс: это соотношение у Лиепаи даже хуже, чем у Даугавпилса. Даугавпилс мне очень не понравился в первую очередь своим контингентом, и в Лиепае я ожидал увидеть нечто подобное. Но как ни странно, в целом Лиепая оставила достаточно приятное впечатление красивого и живого города, не чуждого морской романтики.

45.

В первый день я осматривал суровую северную часть (Новый город и Каросту), во второй — «лепую» южную (Старый город). Но как и в этом посте, во всей лиепайской главе пойдём с севера на юг, так что в следующей части — про Каросту, самый мрачный и самый колоритный район Лиепаи.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here