Домой Retroriga Тайны театральных подмостков

Тайны театральных подмостков

Тайны театральных подмостков
Одним из самых масштабных событий открытия программы «Рига − культурная столица Европы» стала постановка в Латвийской национальной опере опуса в образах Рихарда Вагнера «Риенци. Величие и падение».

В Музее истории Риги и мореходства почетное место занимает старинная дирижерская палочка с узенькой женской ладошкой на конце. Это – один из редких артефактов пребывания на берегах Даугавы Рихарда Вагнера, который два года служил дирижером местного городского театра.

По следам маэстро Театр на тогдашней Кенигштрассе (Королевской улице – ныне Вагнера,4) появился благодаря частной инициативе. Меценат Отто фон Фитингоф на углу Калькю и Вагнера решил построить респектабельный жилой дом, а рядом – здание для первого городского клуба «Муссе». Нашлось в нем место и для театра. Его зрительный зал вмещал 500 зрителей, при том что все население Риги составляло тогда не более 20 тысяч жителей. Новый театр назвали без выдумки − Немецкий театр. Открытие состоялось 15 ноября 1782 года пьесой Лессинга «Эмилия Галотти». Актерскую труппу и 24 музыканта пригласили из Германии.

Рихарда Вагнера судьба забросила в Ригу спустя полстолетия – в августе 1837-го. Правда, тогда это был всего лишь подающий надежды 24-летний музыкант. В столице Лифляндии ему предложили место дирижера городского театра − капельмейстера. Молодому музыканту, имевшему лишь опыт выступлений в провинциальных театрах Магдебурга и Кенигсберга, грех было не воспользоваться такой возможностью. Вагнер приехал в Ригу вместе с супругой и свояченицей. На первых порах квартировал в Старом городе, на улице Калькю, возле театра. Но вскоре из дорогих апартаментов пришлось съехать в скромный Петербургский форштадт (в то время так называлась территория, начинавшаяся за нынешним памятником Свободы). Вагнер снял комнату в двухэтажном деревянном доме русского купца Бодрова. Этот дом на углу нынешних Бривибас и Дзирнаву не сохранился – на его месте сейчас здание Lattelecom.

В газете «Рижский вестник» за 1894 год журналист Чешихин оставил словесный портрет «рижского Вагнера»: «Еще до сих пор старейшие обыватели Петербургского форштадта, ежедневно проходившие мимо этого дома, помнят Вагнера − как он сидел весной у открытого окна в халате, с трубкой в зубах и турецкой феской на голове… Выразительное и энергичное лицо Вагнера было обыкновенно бледно и имело какую-то страдальческую складку…»

Музыкальный революционер

Зимой 1839-го в квартире капельмейстера часто собирались друзья и по черновикам разыгрывали части оперы «Риенци», над которой он тогда работал. Во время прогулок по городу маэстро обычно сопровождал пес − ньюфаундленд по кличке Роббер. Собаку подарил английский купец, чьим дочерям Вагнер давал уроки музыки. Роббер следовал за композитором и зимой и летом. Любил купаться в городском канале. Даже зимой не пропускал ни одной проруби. В театре молодой дирижер без раскачек берет быка за рога: обновляет репертуар, на главные партии пробует певцов, «еще не успевших погрязнуть в оперно-театральной рутине». Новаторством было и то, что в дни значительных постановок приглашает военный оркестр. По замыслу дирижера, это должно было «усиливать игру меди». Но не всем начинания молодого капельмейстера пришлись по душе. Директор театра Гольц был уверен, что Рига не нуждается в серьезной опере: репертуар должен быть рассчитан на обывателя. Достаточно легких водевилей, слезливых драм, примитивных комедий. «Он мучил мой персонал целыми часами на бесконечных репетициях, − пишет Гольц в воспоминаниях. − Все было не по нему, все нехорошо, недостаточно тонко! Жалобы следовали за жалобами…»

И все же, несмотря на преграды, Вагнеру удалось поднять уровень рижского театра. Он ставит оперы Моцарта, Вебера, Беллини. Кипит работа и над собственными сочинениями. В Риге у него рождается замысел драматической оперы по мотивам исторического романа Бульвер-Литтона «Риенци − последний трибун». Вагнер сочиняет музыку, либрет- то: «Этот Риенци со своими великими мыслями в голове и сердце возбуждает во всех моих нервах трепет любовной симпатии». Однако опера увидит свет рампы лишь спустя несколько лет в Дрездене. А во второй половине 1839-го капельмейстер бежит из Риги. В июне вместе с театром уезжает в Митаву, а оттуда нелегально переходит границу с Пруссией.

Покидая Ригу

Поводом для бегства стали финансовые проблемы: еще в Германии Рихард успел наделать долгов и рассчитывал, что на берегах Даугавы кредиторы до него не доберутся. Ошибался. Однако были и другие причины оставить город. Гольцу удалось-таки добиться своего: он сместил Вагнера с поста дирижера. Но самое главное: местная аристократия относилась к нему как к плебею, жалкому «музыкантишке». «Я покинул Ригу равнодушно и спокойно, − напишет создатель «Лоэнгрина» и «Летучего голландца» спустя много лет.− С таким чувством, с каким и Рига отнеслась ко мне. Сожалею только об оркестрантах и полагаю, что это чувство основано на взаимности».

На прощанье Вагнер оставил своему рижскому домовладельцу самую ценную вещь, которую имел, − художественно отделанную дирижерскую палочку. Потом она передавалась в его семье из поколения в поколение, а позднее заняла место в городском музее. Еще одну реликвию, связанную с великим немцем, до Первой мировой войны можно было увидеть в кабачке, находившемся на нынешней Калькю, 24 – «Лавровом венце». Это была большая пивная кружка, на крышке которой были вырезаны инициалы «Р. В.» − личная кружка Вагнера. Буфетчики часто показывали ее посетителям.

Автор: Илья Дименштейн ; info.riga.lv

 

Понравилась новость ,поделись в соц.сетях :
Loading...

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.