Домой Рига Латвия Piebalga

Piebalga

 

 

Хотелось посмотреть, как живет народ в стороне от трасс, не так ли он живёт, как в местности под названием Большие Кангары, которые не так давно произвели на меня тягостное впечатление своею заброшенностью.

 

Увы.

И ещё раз увы, опасенья подтвердились.

Тратить буквы на нехорошие слова не буду, обличать тоже, поскольку чего обличать то, что до слёз жалко…

Лучше смотрите фотографии.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

   

 

 

 

 

 

Этот крохотный кусочек асфальта – в крохотном поселке Скуйене (точка 2 на карте).

А за ним – опять грунтовка сквозь кусты и безотрадная картина запустения…

 

 

 

  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

И такой вот пейзаж на всём пути от Нитауре до асфальтированного шоссе, ведущего на Вецпиебалгу.

 

На въезде в городок Вецпиебалгу – пункт питания, то есть харчевня.

 

 

 

 

Зашел, заказал девушке домашние котлеты, помятуя, что в провинции всегда кормили очень вкусно и сытно.

А чтобы время не терять, стал рассматривать старинные фото на стене – про жизнь в этих краях между войнами.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Обратите внимание на надпись на «лбу» автобуса.

Kaive – это крохотный посёлочек, мимо которого я только что проезжал по грунтовке.

Так надо же, в 1930-е годы в него из Риги ходил автобус!

Сейчас не ходит…

 

 

 

 

Тем временем девушка принесла котлеты.

 

 

 

 

Они были а) пересолены, б) какие-то мокрые внутри, в) нехорошо пахли.

А тёртую морковку натерли так давно, что она в ожидании клиента загрустила да и скисла…

Вот и со вкусным питанием в латвийской провинции тоже облом.   🙁

Ушёл из харчевни голодным, уговоривая себя о том, что надо бы, наконец, на самом деле сбросить лишний вес.   🙂

 

 

 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Не то чтобы мажорная, но уже пободрее

 

Одна из долгожданных и приятнейших целей путешествия была поездка в Яунпиебалгу – это в 20 км от Вецпиебалги (точка 6 на карте).

А точнее – визит на тамошнее самое знаменитое производство.

А ещё точнее на завод, производящий моё любимое пиво – «Пиебалгас алус»!

 

На моей старой рабочей карте, что лежит в машине истрёпанная штурманом Руматой, эти 20 км обозначены как грунтовка.

Ан нетушки!

Уже проложена  меж городами прекрасная асфальтовая дорога, не раздолбанная фурами и лесовозами.

И вдоль дороги – красивейшие пейзажи.

Местами они краше альпийских.   🙂

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  

Здесь вдоль дороги уже хорошо заметны признаки хорошей жизни – и это чертовски приятно.

 

 

 

 

Яунпиебалга  – это очень длинный городок, вытянувшийся вдоль крохотной в этих местах реки Гауи.

Чистый городок, опрятный, ухоженный.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В самом конце длинной улицы – сверкающее чудо, пивоварня…

Скажу откровенно: более всего я бы хотел познакомиться с мастером, который варит пиво.

И таки познакомился, и мастер оказался дамой!    🙂

 

 

 

 

В гиды мне мне дали технолога Винету.

– Вы главный технолог? – спросил я.

– Нет, просто… – скромно ответила Винета, опустив глазки.

Тем не менее она главная в этом деле: именно она отвечает за кондиции того, что я пью под маркой «Пиебалгас алус». И Винета меня не подводит!

 

Она показала своё хозяйство.

Оно сверкало хромированной сталью и чистотой, словно космическая станция на орбите!

 

 

 

 

 

 

 

  

Показала линию разлива, «стреляющую» десятью тысячами бутылок пива в час… 

Завела на склад… Ах, оставьте меня и закройте на замок!…   🙂

Там на складе я запечатлел Винету на фоне Большого Изобилия в виде высоченных штабелей из славного латышского продукта…

И запечатлел всю эту прелесть в памяти – навсегда!     🙂

 

 

 

 

Простились мы с Винетой, как два единомышленника, любящих этот напиток, но люящий каждый по своему – каждый со своей «стороны».

Попроси я Винету – наверняка налила бы мне в дегустационную кружку прямо из крана, но я был за рулём.      🙁   

 

 

 

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Терра инкогнита (для русских из Риги)

 

Сделал дело – теперь гуляй смело!

Исполнив сладостную мечту, я приступил ко второй части программы пребывания в сердце Латвии.

И первым делом посетил музей композитора Эмилса Дарзиня (т.5). 

Потому как в юности жил в рижской Пардаугаве рядом с музыкальной школой его имени…

 

 

 

 

 

 

 

Дарзинь родился вот в этом здании школы, на втором этаже, в квартире сельского учителя. Там в одной из затемненных комнат он мальчиком прожил пять лет, никуда не выходя – болел редкой болезнью, совершенно не перенося солнечного света. Зато весь день занимался музыкой. Поступил в Московскую консерваторию, потом в Петербурге изучал композицию у Римского-Корсакова. Прожил всего 35 лет. Творческое наследие композитора невелико, тем не менее, его вокальные и хоровые сочинения стали национальной классикой.

 

 

 

 

 

 

  

Неподалёку от Дарзиня родился ещё один знаменитых человек – литератор Карлис Скалбе, родился вот в этом доме сельского кузнеца (т.5). 

 

 

 

 

 

 

  

Был сельским учителем, после революции 1905 года вынужден быть эмигрировать, жил в Финляндии и Норвегии. В 1918 году был избран в Народный совет Латвии, потом депутатом Сейма. В 1944 году опять эмигрировал в Швецию. И через пол года умер.

 

В 1992 году прах писателя был перезахоронен вот под этим камнем, с красивым видом на красивейшее озеро Алаукстс, рядом со своим мемориальным домом-музеем.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Озеро Алаукстс.

Оно известно многим по традиционному лыжному марафону вокруг него (т. 4).

Дистанция на самом деле марафонская – 42 км.

 

 

 

 

 

 

 

 

У озера – эстрада, на которой по праздникам латыши танцуют и поют на фоне естественного и красивого театрального задника…

 

 

 

 

Рядом еще одно красивейшее озеро – Инесис, бывшее некогда одним целым с озером Алаукстс (т. 8).

 

Мне очень хотелось сфотографировать его живописный высокий берег, стоя на низком берегу. Для этого долго кружил по грунтовкам, пока не увидел подъезд к воде. Частная территория. Напросился в гости. Меня пустили. Сфотографировал.

 

 

 

 

 

 

 

 

И вот тут-то я пожалел, что не было солннца – серые сумерки съедали далекую перспективу.

За весь день в облаках образовалось одно единственное отверстие, и через него солнышко осветило только мою машину.

Зачем?..

 

 

 

 

 

 

 

 

Добрая хозяйка пригласила приехать ещё раз и поселиться в одном из домиков, что по соседству – с лодками и знатной рыбалкой.

Не обещал, хотя, кто его знает?.   🙂

 

 

 

 

А потом рванул к музею сразу двух классиков латышской литературы – к дому братьев Рейниса и Матиса Каудзите, написавших в 1879 году роман про эти края – Mērnieku laiki («Времена землемеров»).

Всё в романе Каудзите происходило вот тут, меж этих холмов…

 

 

 

 

Не раз в шутку спрашивая, о чем роман, я получал серьёзный ответ: про землемеров, конечно же.

Хотя на самом деле это роман о большой и трагической любви.   🙂

 

 

 

 

Два брата–учителя жили и писали вот в этой сельской школе.

Написанное ими стало полнейшей неожиданностью, латыши сильно изумились, взяв роман в руки – никто до этого романов по-латышски не писал…

 

 

 

 

Братья убедительно заявили о том, что латышская литература способна на прозу, равноценную прозе «больших» народов, став  родоначальниками жанра. Причем, они точно угадали характерное для будущей латышской прозы пространства. Это четырехугольник, ограниченный крестьянской усадьбой, трактиром, барским поместьем и церковью. В зависимости от обстоятельств, эта фигура была способна видоизменяться: любой из ее элементов мог быть замещен другим – школой, зданием суда. Однако сам принцип закрытого пространства оставался практически неизменным.

 

Это я вам привёл примерные слова одного современного латышского критика.

 

 

 

 

Дому братьев Каудзите 200 лет. 

 

 

 

 

Стекла в окне оригинальные, а потому за двести лет «стекли» вниз, вытянулись и деформировались. 

Такая сохранность стёкол – это чудо.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

О братьях, их жизни и работе, об их отношении к русской литературе, о героях их романа и о стекле в окне их дома – обо всём этом рассказал мне Айварс Ошиньш, работник мемориального музея, тоже местный, а потому сам чем-то похожий на тех, о ком он так живо и так вкусно рассказывал, незаметно переходя с латышского на русский и обратно…

 

 

 

 

 

 

 

 

Сказал, что здесь бывали и русские люди – из Москвы и Петербурга.

Из Риги русских на его памяти не было ни разу, я первый.

Расстались с Айваром друзьями…

 

Полетел в Вецпиебалгу. У меня было пол часа времени, и я провел его у городского пруда с водяными лилиями, ручными утками и ручными рыбками.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  

 

 

 

 

 

 

 

Пруд – в самом центре городка. И как же он городок украшает!

Пруд сделал отец вот этой душевной дамы.

 

 

 

 

Теперь она ухаживает за прудом и его обитателями.

Просто так, из любви к жизни и ко всему живому…    🙂

 

Глянул на часы – надо было поспешать.

Впереди у меня было главное, за чем я в общем-то и приехал в самое сердце Латвии.

Здесь у меня загодя (за несколько месяцев!) было назначено свидание!

(Это в точке 9 на карте).  

И свидание мне было назначено вот этой девушкой, сыгравшей героиню ещё одного эпического произведения латышской литературы.

 

 

Ночь.

Звезды по небу где-то алмазами рассыпаны, где-то луна таинственно светит, но всё это не у нас.

У нас над Ригой, я в окно глянул, ну ничегошеньки – мрак…

 

Самое время что-либо душевное писать, фотки пересматривая, к тексту их пристыковывая.

Я весь еще мысленно там, в прекрасном краю у речки Балги, которую, кстати искал, искал – и таки нашел, вернее, мне её показали.

До невозможности обрадовался, но фотографировать не стал: река в том месте была шириной всего 80 см, заросшая травою от берега до берега… Не было у реки Балги никакого виду, нефотогенична она была, окрестности её неизмеримо краше.

 

Итак, Старая Пиебалга осталась позади, и я еду примерно на 5-й км, высматривая нужный мне поворот направо.

 

 

 

 

 

 

А вот и он.

Аллея в небо.

Сарай.

Собака.

Она должна быть большая, мудрая и добрая.

Так и оказалось.

 

 

 

 

А вот и ещё один ориентир, сложенный из валунов, а потому ориентир незыблемый, вечный.

 

 

 

 

Дом на горке.

Похож по описанию.

В смысле, похож на дом, который, по описанию, стоит тут с 1905 года.

 

 

 

Да, всё правильно, на пороге – хозяйка, и она та самая, что мне нужна!..    🙂

 

 

 

 

Это дама с редким латышским именем Эсмералда (по русски пишется Эсмеральда, но я её буду называть так, как ее назвала мама). Имя это, действительно, дала доченьке матушка, прочитавшая роман Виктора Гюго и полюбившая его героиню…

 

Доченька с редким именем 40 лет тому назад сыграла Байбу в фильме Гунара Пиесиса «Вей, ветерок!».

 

 

 

 

Эсмералда актриса, и она при этом из тех правильных женщин, что прежде всего с неподдельным волнением спрашивают, не голоден ли путник, будто бы подозревают, что он вот-вот обессилит и рухнет к её ногам, возись с ним потом…   🙂

 

 

 

 

Я соврал, что не голоден (надо, надо худеть!), но от кофе не отказался.

И начались очаровательные женские танцевальные па, сопровождаемые милым щебетом о том, о сём…

Эсмералда – ещё и киноактриса, она к камере привыкшая, а потому не обращала на неё ровным счетом никакого внимания. Мечта человека с фотоаппаратом!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

При этом стол как-то заполнялся, заполнялся и таки заполнился.

И сервировка его в итоге оказалась отнюдь не кофейной.

Внутренний мир женщины и её душевные порывы непостижимы, как ни пытайся их постичь. 

 

 

 

 

– Ну вот, пожалуйста!…

 

 

 

 

Дальше будет небольшая немая фильма «Как Эсмералда отвлеклась, отвечая на негаданный телефонный звонок».

Она отвечала, а я тем временем снимал. 

И мы друг другу не мешали.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Пока она говорила, я даже успел побродить и (с предварительного разрешения хозяйки, разумеется) поснимать окошки и виды из них.

Мне захотелось увидеть, понять, почувствовать, что через них видит девушка, сыгравшая Байбу, живя в этом старинном доме, у которого ничем не отделанные деревянные стены прямо-таки излучают т.н. «тепло домашнего уюта».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

– Прошу, давай же пить кофе…

 

 

 

 

– Ах да, прости, отвлёкся…

 

Хозяйка стала рассказывать, что это звонят и звонят по поводу билетов на спектакль «Латышская свадьба», который Эсмералда и группа актеров играют в старинной риге (сарае, где зерновые культуры обмолачивали), что в 15 км отсюда.

 

 

 

Спектакль стал настолько популярен, что все билеты на него давно уже проданы.

Начало в 8 вечера, конец – после 10, но это никого не смущает, все потом весело разъезжаются в потёмках по разным городам Латвии. 

Далее следует ещё одна немая фильма «Рассказ Эсмералды о её необычном спектакле».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

– Спасибо, Эсмералда. Я бы, конечно, хотел посмотеть, но уже не умею ездить по ночам – постарел и ни черта не вижу… 

 

Это сущая правда: по ночам я теперь стараюсь не искать приключений, а тупо сплю…    🙂

 

 

 

 

Пока хозяйка по хозяйству хлопотала, отснял кухонный мир этого старого дома, печной мир, увековечил задвижку, которая охраняет покой хозяйки, и древний-древний колокольчик-ботало, извещающий её о том, что кто-то пришёл к ней в гости.

Большинству из этих вещей более 100 лет.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вещи, если их не губит рука человека, они вообще-то живучие.

У моего деда во псковской губернии в доме тоже были такие ветераны: утюги, чугунки, рубанки, коловороты, засовы, медогонка, безмен, гири, самовар – этот был и вовсе конца позапрошлого века… 

И были вполне крепкие австрийские ботинки времен Первой мировой войны. Кто их только ни носил! Я тоже. Но носили не по долгу – у них был где-то 38-39-й размер, не больше. Потом лежали себе на чердаке, ждали очередного хозяина…

 

 

 

 

Затем мы с Эсмералдой вышли на двор.

Он красив, заботливо ухожен.

Ухаживает хозяйка одна, косит траву тоже сама. 

Это трудно, я знаю, но она виду не подаёт, что это так – она из крестьян, привыкла много трудиться, она молодчина.

 

 

 

 

Это пруд, в котором дама купается.

Холода не боится, закалённая.

 

 

 

 

 

 

 

А это выращенная ею «янова ягода», она же «белая смородина».

Какая, однако, крупная!

Эсмералда у нас ещё и опытный селекционер!   🙂

 

 

 

 

Далее будет последняя немая короткометражная фильма «Хозяйка и её аисты».

В роли аистов – аисты, которые прилетели и понатаскали веток, свив гнездо, как только друзья помогли хозяйке вкопать столб с колесом наверху…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Перед расставаньем хозяйка со своего подворья внимательно всмотрелась в линию горизонта.

Я было подумал, что высматривает, будет ли дождь…

 

 

 

 

– Вон там, за лесом, видишь, где на горизонте самая высокая точка голубеет – там находится Гайзинькалнс. До него отсюда по прямой 18 км. Когда там стояла вышка, её отсюда хорошо было видно.

 

 

 

 

Я был на Гайзинькалнсе.

Знавал двух его хозяек, беседовал с ними.

Рекомендовал им взорвать вышку – дряхлое и опасное кирпично-бетонное сооружение, засыпать получившуюся кучу щебня землёй и тем самым довести высоту Гайзиньша с 311 до 318 метров.  И стал бы он тогда самым высоким в Балтии, обогнав эстонскую гору Мунамяги.

Хозяйки Гайзиньша над моим рассказом весело смеялись.

Эсмералда тоже рассмеялась.

Да, но вышку-то год назад всё же взорвали…  🙂

 

Попрощался я тепло с гостеприимной подругой моей Эсмералдой и поехал в Ригу.

Она, как это свойственно душевной женщине, взгрустнула и помахала мне вслед…

 

 

 

Удивительно правильная и целостная женщина, которую когда-то девчонкой выбрали из нескольких тысяч – и она безукоризненно сыграла Байбу, став любимицей всей страны.

Не зазналась потом девочка, не испортилась, достойно несёт звание народной любимицы через всю жизнь.

 

 

«Вей, ветерок!», финал фильма. 

 

 

 

Un tads pats fragments latviešu valodā.

 

 

Ехал в Ригу и два часа пути, чтобы не заснуть, сочинял и тут же проговаривал вслух куски небольшой одноактной пьесы.

Надо будет Эсмеральде в понедельник позвонить, совета в решении некоторых мизансцен спросить. 

Потому как пьеса эта для неё и про неё – для постановки в подвальчике театра Austrumu robeža («Восточный рубеж»). 

 

 

***

 

Объяснительная 

 

Пошел сегодня в «Максиму» за покупками, вижу стоят бутылочки из тех самых мест, где живут Винета, Айварс и Эсмералда…

На бутылочках – портреты героев романа братьев Каудзите, тоже в тех краях живших.

Купил две.

А потом раздухарился – и прикупил ещё одну.

За день все три незаметно и выпил – за здоровье моих латышских друзей и подруг. 

 

 

 

Потом, как и положено, крепко уснул.

А вечером проснулся – сна ни в одном глазу.

Вот и сел глухою беззвёздною и безлунною ночью за эту публикацию.

Честное слово, готов искупить вину, надо только хорошенько подумать, как именно…   🙂

Источник,:gazeta.lv/story/22773.html

Понравилась новость ,поделись в соц.сетях :

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.